Картины Васила Балакова

Настало время обновить старые потолки? Для этой цели хорошо подходят натяжные потолки с фотопечатью.

«Картинная галерея» N2-1968

Худенькому кудрявому Васко было четыре года, когда он впервые попал в город. Там он в первый раз увидел поезд. Впечатление, вызванное внушительным зрелищем движущегося длинного состава, оказалось таким сильным, что, приехав домой, мальчик разрисовал стены кухни кусочком угля, изобразив вагоны с колесами и клубы дыма, уходящие до самого потолка. За эту свою искусную стенопись он получил и первую награду как художник — несколько подзатыльников Но от рисования мальчик не отказался.
Девять лет он прислуживал в деревенском трактире, продавал газеты, работал на кирпичном заводике. И рисовал. Рисовал углем, мелом, охрой, которую сам выкапывал в поле. Он рисовал пейзажи, фрукты, делал всевозможные наброски, изучал картины Леонардо Да Винчи.
Мальчик мечтал стать художником, а отец послал его в Коммерческую гимназию: «Будешь там учить чистописание, это все равно, что рисование», — утешал он совсем отчаявшегося сына. А мальчик во всем и везде видел только сюжеты для картин. Им овладевает непреодолимое желание передать их с помощью красок и кисти, чтобы показать людям. А вместо этого — бесконечные столбцы цифр и скучные бухгалтерские расчеты.
—  Не выйдет из твоего сына ни бухгалтера,  ни  торговца.   Парнишка  рисовать  будет, — много лет подряд твердили его отцу все близкие и знакомые. И вот старый книготорговец сам убеждается, что бессилен помешать сыну в его упорном стремлении к искусству. Но помочь ему из-за бедности он тоже не мог.
—  Ну что ж, — сказал он ему однажды, — поезжай в Софию, если тебе удастся   чего-нибудь добиться — заслуга будет твоя.
А как трудно было в те годы пробивать себе дорогу бедным талантливым молодым людям! Нужна квартира, еда, краски, полотна — ведь искусство живописца — очень дорогое искусство.
Однако для целеустремленной молодости нет преград.
Из Пловдива отправились в столицу трое энтузиастов — Златю Бояджиев, Давид Перец и Басил Бараков. Подобно Бременским музыкантам из сказки братьев Гримм, они начинают с ничего. На бульваре Дондукова занимают чердачное помещение под мастерскую, там живут, работают, рисуют.
Часть дня не принадлежит им — они должны зарабатывать на хлеб — рисуют обложки, рекламные плакаты, асриши, зарабатывают не только себе на жизнь, но и помогают нуждающимся студентам из Академии художеств. Своим любимым делом занимаются только ночью — рисуют, спорят, читают журналы и книги об искусстве. Изучают репродукции, обсуждают проблемы живописи. Одно лишь плохо — не продаются их смелые и дерзкие картины.
Васил Бараков поступает в класс профессора Цено Тодорова в качестве вольнослушателя. Его штатив стоит на последнем месте в последнем ряду, но нередко сделанные им этюды появляются на первом месте среди работ других студентов.
Картины Баранова, преимущественно пейзажи, очень лаконичны, выразительные средства просты и экономичны. «Ясны и для детей» — так говорит о своих картинах сам художник. Он склонен видеть все в укрупненном и внушительном плане, и вместе с тем упрощенно, без излишних подробностей и цветовых эффектов.
Академию художеств Васил Бараков заканчивает с отличием, однако на состоявшейся в 1939 году первой самостоятельной выставке художника не была откуплена ни одна картина. Со всех сторон сыплются положительные отзывы, высокие оценки, похвалы, а у художника нет денег, чтобы заплатить за мастерскую и за рамки.
И снова ему приходится думать о том, как заработать себе на хлеб. Он уезжает из Софии и поступает декоратором в Пловдивский театр.
Однако Бараков продолжает мечтать о другом, его преследуют мысли о картинах, которые притаились’ в его душе и живут, а у него -нет времени, средств и условий, чтобы осуществить свои замыслы на полотне.
Тяжело приходилось ему в эти годы. Он и сейчас с горькой улыбкой рассказывает о том, как рисовал картину «Изобилие», находящуюся в Берлинском музее, оперев ее одним концом на колени, а другим — на край кухонного стола.
Но время летит. Кудрявые волосы редеют. «Что же я сделал? — задает как бы самому себе вопрос художник. — Большую часть жизни занимался не тем, чем мне хотелось, что было моей сущностью, моим постоянным стремлением. Часто я проваливался и проваливаюсь в воздушные ямы. В те годы, когда я не рисовал, я обычно создавал новые буквы, шрифты для нашей далеко не процветающей полиграфии, вообще занимался различными видами прикладного искусства, которое тоже необходимо людям. И всегда мной руководила моя безграничная любовь к искусству».
В 65 лет Бараков впервые обзавелся собственной мастерской. Дом его построен в селе Драгалевцы, окна смотрят на Витошу и Софию. Вокруг много зелени и простора.
И меня совсем не удивляет, что в этом доме, еще пахнущем краской, среди рулонов бумаги, полотен и земляных красок, умело приготовляемых самим художником, уже стоит десяток начатых пейзажей, на которых изображены Витоша и Драгалевцы. Художник рисовал их с пылким стремлением наверстать упущенное время и вернуться к творческому жанру своей молодости. Он еще нарисует свои лучшие картины.

Сообщить куда следует