Негромкая жизнь вещей

Для библиотек, как и для офисов нужна хорошая мебель, особенно удобные кресла. изготовление офисных кресел можно заказать даже через интернет.

«Огонёк» N23 май 1990

«С недоумением спрашиваешь себя: как могли жить люди, не имея ни в настоящем, ни в будущем иных воспоминаний и перспектив, кроме мучительного бесправия, бесконечных терзаний, поруганного и ниоткуда не защищенного существования? — и, к удивлению, отвечаешь: однако ж жили!». Эти слова Салтыкова-Щедрина авторы вынесли в эпиграф. Он начертан на скромном плакатике, предваряющем выставку, возле двери в первый зал (открываешь — и тихонько динькает колокольчик). Экспозиция начинается с детской. С самой настоящей, где настоящие пластмассовые пупсы и ширпотребовские погремушки, кубики с облупившейся краской и велосипедное колесо с отломанными спицами. А рядом — здесь же, но в другом уже мире — старомодный чайник с изогнутым носиком, и узкое окно с отваливающейся форточкой, в которое поминутно выглядывают с робостью и надеждой, и ящик «для писем и газет», к которому каждый день подходит неутомимый почтальон…
И вдруг понимаешь, что почтальон никогда не остановится здесь, и никогда не закипит на веселом огне чайник, спеша согреть того, кого так долго ждали. Потому что все «экспонаты» в этих небольших залах выброшенные.
— Найдены они на руинах одного заброшенного дома. Мы можем лишь догадываться о характере его обитателей, их образе жизни,— сказал мне организатор и художественный руководитель Марк Коник.— Но наш жизненный и художественный опыт, характер самих «вещей» дали нам возможность домыслить, вообразить и представить себе будни как этого, так и многих других домов. Вещь, вырванная из кругооборота жизни, побывавшая затем в руках

художника, может рассказать многое как о ее бывшем хозяине, так и о художнике. Осознанный диалог художника с вещью может привести к разным результатам, здесь все зависит от воображения, от выбранного сценария, его интонации. Мы постарались увидеть и показать «историю одного заброшенного дома» по-своему.
…За детской следует кухня, где царствуют пузатые кофейники и кружевные салфетки, ухваты и миски, они лишь слегка «аранжированы» авторами, сгруппированы, где-то добавлен мазок краски, где-то подправлена ручка, создан «фон», оттеняющий форму и своеобразие вещи. То же — в комнате, условно названной «будни и праздники», и в мастерской. Догадывались ли вы, сколь выразительны могут быть обыкновенные венские стулья (вспоминайте, папы и мамы!), как будто затеявшие горячий спор за праздничным столом, к которому лишь слегка прикоснулась рука художника? И остается только удивляться тому, какими лаконичными средствами («демократический» фанерный чемодан на дощечке — «пороге») можно передать глубину и неоднозначность душевного состояния долго отсутствовавшего хозяина. А разве можно не восхититься силой духа и порывом мастера, конструирующего — совсем по-платоновски — в крошечной домашней мастерской махолет? И, создав одно крыло, выковавшего удивительный цветок из металла («золотая роза»?) для любимой?
Вся жизнь, от рождения до последнего приюта, проходит перед нами в маленьких пяти комнатах. Жизнь не одного поколения, таящая не одного поколения страхи и горести, одиночество и мечту. И вещи — будь то спинка от дивана или алюминиевая кружка — впитали тепло и слезы, потери и радости — всю долгую историю… Не выбрасываем ли и мы сами, расставаясь с ненужными вещами, часть собственной жизни, мечты и дерзания — как неведомый масУер, оставивший набор слесарных инструментов или семейную переписку и альбом фотографий, начатый в период первой мировой войны? Не мчимся ли мы — как платоновский Два-нов — сквозь пустыню мироздания, лишенного взаимосвязей и взаимного тепла, влекомые призрачными устремлениями, лишаясь непознанных богатств и многомерности собственной души?
Динькает колокольчик, появляется новый посетитель…
Мы давно отвыкли быть просто людьми. Мы привыкаем постепенно и удивленно — открывая, что можно осознавать себя не борцами и страстотерпцами, не винтиками великого механизма и не героями — обыкновенными нормальными людьми с человеческими проявлениями и человеческим достоинством. Мой бог, как долго еще к этому идти! Как не скоро мы, должно быть, поймем, что в прошлом были не только революции и казни, пьянящий порыв энтузиазма и леденящий страх ночного звонка, что наряду со всем этим была просто жизнь. И что сама по себе эта обыкновенная жизнь есть величайшее чудо, превыше всех исторических катаклизмов и свершений прогресса. Или, быть может, это поймут наши дети.
Как написала Олеся Николаева:
Жизнь продолжается,
жизнь начинается снова, То, что утрачено,
вновь обретается; слово Вновь наполняется смыслом
и хочет звучать. Все, что отвержено,
стало бесценным опять!
Экспозиция (она так и называется — «История одного заброшенного дома, или Негромкий разговор вещей») поместилась в маленьком деревянном особнячке на улице Танеевых, среди высоких фешенебельных зданий (кстати, одна из немногих построек, уцелевших с войны 1812 года). Здесь работает Всесоюзная экспериментальная творческая студия Союза художников СССР. Экспозиция и родилась во время одного из творческих семинаров студии, на Се-неже, куда приехали в начале 1990 года художники из многих городов страны. Неподалеку они и нашли тот заброшенный дом. Воссоздавали его историю Р. Абаев, Н. Артамонов, С. Баев, В. Бу-качаков, В. Выборное, Е. Голубцов,
A. Жарницкий, А. Завадский, Г. Зуев,
B. Кайко, В. Киютин, А. Крюков, А. Комаров, В. Демента, А. Ли, В. Малафеев, Н. Минталеев, О. Морозов, В. Моска-лец, Е. Осередчук, Б. Прохоров, А. Ро-диков, В. Сизов, Г. Садожовский, Е. Си-ниченков, В. Соловьев, А. Тарыков, Р. Хринов, Ю. Харлое, А. Эдоков. Руководил семинаром М. Коник. Творческие семинары на Сенеже работают уже более’двадцати лет. Их участники за это время сделали немало предложений по улучшению качества городской среды. Ни одно из них не реализовано.
А художники все равно собираются. Работают. И новая выставка — тому свидетельство. Приглядимся к ней. Поразмышляем неспешно о жизни ушедшей, о своей собственной, быстротекущей… Прислушаемся к негромкому разговору вещей.
Надежда АЖГИХИНА Фото Игоря СУХОДАЕВА

 

 

 

Сообщить куда следует