Два письма из редакции

Семья и школа 1963 #8

Ответ на письмо своевременно послан в г. Луцк нашему читателю В. П. Иванову. Но нам хочется ознакомить с ним и других читателей журнала, потому что в редакцию приходит много подобных писем. Потому еще, что вопрос, поднятый тов. Ивановым, заинтересует любую семью с неродным родителем, а таких семей, как известно, немало.
…Мальчику было шесть лет, когда дома появился новый папа. («Старый» покинул дом, когда малышу не было и года.) Ребенок быстро привязался к мужу своей матери, стал называть его папой, а в детском саду объявил, что отныне он будет носить фамилию «Иванов». Так эта новая фамилия за ним и осталась. Не формально, разумеется, а фактически: в школу его зачислили тоже как Иванова, да и в комсомол он вступал под этой фамилией. Но вот подошла пора получать паспорт, а паспорт, как известно, выдается по документам, в которых, конечно, фамилии «Иванов» нет и в помине с календарями.
«Виктор заявляет, — пишет нам взволнованный читатель, — — что если он не получит паспорт на фамилию Иванова, то уйдет из семьи, бросит учебу, разыщет ненавистного ему отца и убьет его, посвятив свою жизнь мщению членам его семьи… Мальчик проводит бессонные ночи, плачет… Он страшится, что в школе, в военкомате, в комсомольской организации узнают его настоящую фамилию… Надеюсь, редакция не откажет нам в помощи…»
Дорогой товарищ Иванов!
Вы поставили трудный вопрос, и вряд ли мы сможем ответить на него так, как Вы ожидаете. Хотя, не скроем, искренне желали бы помочь Вам, ибо понимаем, что Ваша просьба продиктована самыми добрыми побуждениями, глубокой любовью к «чужому» ребенку, тревогой за его судьбу.
Но ведь и для редакции так же обязательны законы, как и для Вас. Никто не дает нам права нарушать их, даже если они кажутся нам заслуживающими пересмотра. Читая наш журнал, Вы знаете, что мы не раз выступали с критикой действующего семейного законодательства, но пока оно не пересмотрено, оно является обязательным для всех.
Вы сами допустили ошибку, тов. Иванов, причем много лет назад. Не надо было с самого начала строить отношения с ребенком на обмане. Требованию мальчика именовать себя Ивановым не следовало умиляться—следовало разъяснить, что это пока невозможно. Слова «нельзя», «календарь» , «надо» должен понимать и самый маленький. Чувство долга, уважения к закону нужно воспитывать с младенческого возраста. С младенческого—это не преувеличение.
Правдивость, честность, прямота не ухудшили бы Ваших отношений с ребенком. Ложь, попытка удовлетворить желание, противоречащее закону, неизбежно привели к беде, к тяжелому душевному разладу.
Впрочем, зачем говорить теперь об этом — — прошлое, кажется, не исправишь? Нет, отчего же. Человек, которому вот-вот исполнится 16 лет, должен понять, что не все его желания могут быть удовлетворены. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», -говорил Ленин. Если существует закон, то его можно критиковать, но нельзя ему не подчиняться.
А главное—разве дело в фамилии, которую человек носит как и календарь? Разве фамилия красит человека, а не наоборот? Наконец, в 18 лет, достигнув совершеннолетия, можно изменить фамилию в официальном порядке, не спрашивая согласия родного отца. Причина смены фамилии в данном случае будет вполне уважительной.
Нам хочется верить, что Вы найдете убедительные слова, которые заставят сына понять, как неразумны, несправедливы его угрозы, исполнение которых причинит самую сильную боль прежде всего матери и Вам — человеку, искренне заботящемуся о его благе. Неужели Ваш сын, желающий во имя любви к Вам носить Вашу фамилию, причинит Вам незаслуженную боль?..
Мы понимаем, что рассуждать порой легче, чем  делать. И все же у нас есть лишь один совет: и в комсомольской организации, и в военкомате, и   в   школе -всюду сказать правду. Дать какой-либо иной совет мы не можем.
2. ВЫ, ЛЮБА, НЕ ОШИБАЕТЕСЬ!
Другое письмо, на которое тоже хочется ответить через журнал, пришло от шестнадцатилетней Любы Гер-цевой из Москвы. Давным-давно отец выгнал из дому Любу и ее мать за то, что они мешали ему вести разгульную жизнь. С тех пор у Петра Лаврентьевича Гер-цева родилось еще 8 детей, причем некоторых постигла та же участь. Вся жизнь Герцева, как сообщает заместитель прокурора Калужской области, состояла из пьянок, дебошей, преступлений. Дважды судимый за хулиганство, он не желал работать, оставлял своих детей без всякой материальной поддержки, не только не занимался их воспитанием, но и вовсе не интересовался их судьбой.
«Мне стыдно считать этого человека своим отцом, -пишет Люба. — Быть может, я ошибаюсь,  но   мне кажется,  что  таких  «отцов»  надо  лишать   родительских прав со всеми вытекающими отсюда последствиями».
Нет, Люба не ошибается. Родители, систематически и злостно уклоняющиеся от выполнения своих родительских обязанностей, не могут иметь родительских прав. Этих прав суд может (и обязан!) лишать подобных Гер-цеву отцов. А делается это далеко не всегда, хотя такая мера подчас бывает совершенно необходимой и для наказания нарушителя закона, и как предупреждение другим любителям разгульной жизни.
Обычно иск о лишении родительских прав вынуждены предъявлять сами «заинтересованные лица» — — чаще всего матери, выступающие в защиту своих детей. Между тем закон возлагает обязанность охранять интересы детей прежде всего на органы прокуратуры, которые могут сами предъявлять в суд иск о лишении родительских прав. Практика показала, однако, что прокуроры пользуются этой возможностью (и, мы бы сказали, своим долгом) весьма редко, проходя подчас мимо случаев вопиющего пренебрежения родительскими обязанностями. Эти ошибки должны быть исправлены, и, в частности, должен быть лишен родительских прав злостный преступник П. Л. Герцев.
Редакция надеется, что прокуратура Калужской области примет меры к удовлетворению законной просьбы Любы Герцевой и ее матери.

——————————————

Не знаешь дату и день?То печать календарей для тебя , заходи сюда — не пожелеешь!

Сообщить куда следует