Вопросы М.С. Горбачеву

«Парус» N12-1990

Передо мной на столе — вопросы читателей «Паруса» Президенту страны Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Когда редакция поинтересовалась, интервью с каким человеком для них жизненно необходимо и что бы они у него спросили, читатели единодушно ответили — с М. С. Горбачевым. На втором месте был Иисус Христос, на третьем — В. И. Ленин.
Мы не испытывали судьбу и не стали добиваться интервью у Михаила Сергеевича. Ему не до того. Мы просто решили напечатать вопросы читателей к М. С. Горбачеву. Заодно и поговорить на сей счет — уж очень щепетильная, острая и всеобщая тема затрагивается в них. Но об этом чуть позже, а пока: «Что бы я спросил у М. С. Горбачева?»
«Как Вы себя чувствуете?»
Федулеева Светлана,
нос.  Кучино

«Когда же будет порядок?»
Люда, г. Дзержинск

«Верит ли он в то, что затеял? Только честно».
Татьяна,   г.   Кривой   Рог

«Когда   будет   хорошо?»
Ирина, живу в городе

«Что будет дальше?»
Максимова Таня, г. Бузулук

«На мой взгляд, перестройки нет. А на его?»
Тихомиров Валерий, живу на селе

«Я бы предложила Горбачеву пожить с месяц, как мы,— по талонам и без еды».
Кобелева Ирина, г. Городец

«Как мы до этого докатились?»
Иванова Лариса, г. Барнаул

«Когда оставит М.    С.    Горбачев пост     Президента страны?»
Токарева Наталья, г. Пермь

«Хотела   бы   знать,    куда приведет      перестройка».
Калачева Ирина, Тюменская область

«До  каких   пор  будем   ходить голыми  и  босыми?»
Лариса, г. Целиноград

«Когда    кончится        перестройка?»
Вера, совхоз «Котовский»

«Знакомо  ли   ему   чувство стыда?»
Азаров Игорь, г. Евпатория
…Для начала, пожалуй, хватит. Странно, который раз я читаю их, эти вопросы, и всякий раз, как только начинаю вникать в суть, возникает тягостное состояние раздвоенности, словно под ногами разверзлась пучина и вместо уверенного шага по земной тверди все скользишь и скользишь по крутому склону, напрасно стараясь выбраться наверх. Пытаюсь понять исходные токи этих ощущений, пока, наконец, не понимаю другое: суть моей раздвоенности в противоречивости самой ситуации, в том абсолютно негармонирующем сочетании, с одной стороны, жгучего интереса к личности Михаила Сергеевича Горбачева, и казнящего беспощадного духа адресованных ему вопросов — с другой.
«Почему же все так получается!» — спрашиваю я себя и слышу, как мне отвечает -грубо и раздраженно — другой человек: а как бы вы хотели, товарищ редактор, вы что, не видите, что происходит вокруг! Отвлекитесь от текучки, взгляните на нашу жизнь глазами нормального, подчеркиваю, нормального человека. Разве не напоминает вам все происходящее известный монолог доктора с больным:’
«Плохо мне, доктор»,— говорит больной. «Ничего, ничего, завтра вам будет намного лучше»,— отвечает доктор.
«Умираю я, доктор»,— говорит назавтра больной. «Ничего, ничего, вам будет потом намного лучше…»
Разве не так выглядит общение руководства страны с народом!! Нам говорят, что мы будем жить лучше и лучше, а мы живем все хуже и хуже. А ведь как красиво все начиналось! Помните!
«Повремените,          товарищи,
установим демократию, добьемся гласности — настанет другая жизнь…»
Повременили годика три, настала другая жизнь: перекупщики-кооператоры разграбили торговлю, принципиальные руководители «провалились» на «демократических» выборах, власть перешла к забастовочным комитетам, призывники стали жечь повестки, а «неформалы» — — пикетировать железные дороги. Из магазинов исчезли телевизоры, холодильники, колготки, молотки…
После этого народу вновь говорят: это партия во всем виновата, повремените, сократим аппаратчиков, заберем власть у партии, отдадим демократическим депутатам — настанет другая жизнь…
Вновь повременили. Отобрали власть у партии, отдали депутатам — настала другая жизнь. Партия занялась инвентаризацией имущества, депутаты все лето сражались за регламент, принимали законы, устанавливали себе (отключив предварительно трансляцию) оклады и делили квартиры, создали бесконечное множество комиссий и подкомиссий — столько, что и не снилось консервативному, антинародному аппарату, обзавелись автотранспортом и… уехали в отпуск в санатории 4-го Главного управления Минздрава…
Пусть бы, как говорится, наслаждались себе в удовольствие, да вот закавыка: из магазинов уже исчезли не только
телевизоры,     но    и     костюмы, брюки, туфли, трусы, носки…
Нам говорят: виноват во всем центр, нет самостоятельности, буксует реформа. Повремените, добьемся независимости, перейдем к рынку — настанет совсем другая жизнь…
Добились самостоятельности, объявили суверенитет, почти вступили в рынок — прыгнули цены на продукты, появились карточки на хлеб, исчезли сигареты и махорка, никто ни за что не отвечает, ничем и никем не управляет. Рабочий люд душится у прилавков, а подпольные миллионеры прицениваются к заводам, квартирам, домам, колхозным пашням. Еще чуть-чуть, и настанет действительно другая жизнь: сверкающие богатством частные супермаркеты — и толпы нищих, собирающих подаяние.
Да, возразить нечего, думаю я о монологе этого раздраженного другого человека. Действительно, катастройка какая-то, а не перестройка, соглашаюсь я с ним, и вновь углубляюсь в вопросы.

«Когда всерьез займемся природой?»
Люда, живу в поселке

«Когда победит перестройка?»
Ольга, г. Комсомольск-на-Амуре

«Как будем жить дальше?»
Ира, Хабаровский край

«Верит ли он сам в то, что говорит?»
Гордеева   Алена,   г.   Саратов

«Что с нами будет дальше?»
Яковлева  Наташа, г.  Красноярск

«Верит ли он в победу коммунизма?»
Оксана, Байконур

«Почему мы так быстро все ломаем и почти ничего не строим?»
Казачков Владимир, г. Волжский

«Что хотел Ленин сделать с Россией и что хочет сделать Горбачев?»
Дементьев  Игорь,   г.   Печора

«Почему все так вяло и нерешительно?»
Попов    Александр,    г.    Ейск

«Почему ваши книги продают в нагрузку?»
Сережа,   г.  Могилев

«Когда станет хорошо жить?»
Калинина  Елена, Свердловск

«Когда мы будем жить, как все?»
Океана,   Брестская  область

«Что нам дала перестройка?»
Андреи, живу в поселке
Стоп! Это, конечно, правда. Все так, но лишь в том случае, если смотреть только глазами. А если на все происходящее взглянуть разумом!! Ведь жить-то по-старому было нельзя. Тупик ведь был очевиден, позор огромен, отсталость страшная…
История принадлежит царям — сказал в свое время великий русский патриот Н. М. Карамзин. Перестройка принадлежит М. С. Горбачеву — говорим мы сегодня. Мы осуждаем Его, мы готовы расправиться с Ним за все наши муки, за неспокойную, дикую жизнь, за смутное и трудное будущее, но при этом всякий раз ловим себя на сокровенной мысли: а ведь Он — наша последняя надежда.
Именно Он решился на невероятное: на первый и потому, может быть, самый важный и самый трудный шаг — от классовой ненависти к христианской добродетели, от абсурда непримиримости к разуму сотрудничества, от самоуправства к самоуправлению, от тотальности подчинения к универсальности свободы. Огромный, шаткий и грузный корабль страны вошел в самую опасную зону поворота на новый курс. Левый борт накренился, правый высоко задран вверх, команда бунтует, норовя захватить шлюпки и уйти своим маршрутом, машины экономики натужно ревут, грозя задохнуться каждую минуту. И только Он на капитанском мостике — терпелив, напряжен, измучен…
Мы толкаемся в очередях, кричим друг на друга в троллейбусах и автобусах, орем на безликих продавщиц за пустыми прилавками, немеем перед лакированной вальяжностью иностранных автомобилей, думаем почему такая стоимость квартир, а придя домой и немного поостыв, мучительно думаем: ну почему же Он так все сделал, почему не учел то, не предусмотрел это, не подумал, не увидел, упустил…

Много ошибок, досадных неудач, горьких потерь. Беспощаден народный гнев. Но развернется корабль, ляжет на новый курс, успокоится и сплотится команда, на всю мощь заработает обновленная машина, и наступит воскрешение из пепла. Наступит — потому что мы верим Ему, мы надеемся на Него, мы не представляем себя без Него. Потому что каждый из нас, глядя на Него, понимает в глубине души, как Он старается сделать все лучше и разумнее, как невероятно трудно Ему одному — лицом к лицу с многомиллионной массой…
…Теперь уже замолчал раздраженный и злой человек, что так уверенно атаковал меня вначале. Замолчал и, тяжело вздохнув, как мне показалось, задумался о чем-то о своем, не проронив ни слова в ответ…

«Когда кончится  весь этот
ужас?»
Молодцова Катя, г. Куйбышев

«Когда правительство начнет работать?»
Эльвира, г. Новотроицк

«Знает ли он сегодняшнюю молодежь?»
Мишанина  Ирина, г. Балаково

«Почему он распустил народ?»
Фишер Виктория, г. Уфа

«На какие деньги он живет?»
Ирина,  г.  Харькоп
«При чем тут Раиса Максимовна?»
Глазырина  Галка, г. Челябинск
…Все. Устал. Хватит. Только одна последняя фраза: «Да не покинет Вас мужество и терпенье, Михаил Сергеевич! С Вами Бог и наша надежда!»
Василий ДРАГОВЕЦ
P. S. Если журнал (бумаги-то нет) выйдет и если Президент вдруг ответит, то, конечно же, редакция продолжит эту тему.

Сообщить куда следует