Сто тысяч почему

«Крокодил» N35-1971

Л.Лиходеев

В одном незаметном магазине один веселый человек купил тридцать галстуков. На эту роскошь он потратил ровно тридцать копеек, потому что каждый галстук стоил ровно одну копейку. Так его уценили. Держать такой галстук в доме опасно: не ровен час, кто-нибудь захочет на нем повеситься. И только уценка сделала его безопасным, превратив из предмета мужского туалета в предмет сатиры. Какие-то усердные люди выращивали хлопок, делали из него прочные нити, ткали из них материю. А потом другие люди кроили из нее галстуки, придавая им форму, которая не была формой, и красили их в цвет, который не был цветом. Они делали нечто отдаленное от бытия, нечто внестоимостное, и делали уныло, с однообразным вкусом гусеницы, оставляющей за собой жухлый след.
Вот какие это были галстуки. Для чего же их делали? На   этот,   вопрос   существует   тысяча ответов.Для того, чтобы выполнить план, для того, чтобы освоить фонды, для того, чтобы занять работников, для того, чтобы использовать производственные площади, для того, чтобы загрузить транспорт, для того, чтобы получить премию, для того, чтобы выписать накладную, для того, чтобы победить в соревновании, для того, чтобы отгрузить в товаропроводящую сферу,— да мало ли для чего…
Но среди всей этой тысячи ответов нет только одного — нормального, естественного ответа: для того, чтобы человек мог повязать и носить этот галстук, не позоря себя в глазах окружающих. (так же как это делают обладатели обуви имак например)
Как-то так получилось, что люди на-придумывали кучу вещей. Говорят, они это сделали, чтобы облегчить себе жизнь и выглядеть элегантнее на фоне природы. Они пожелали возвыситься с помощью своего разума над другими существами.
Но что же делают с нами эти самые вещи? Облегчают они нам жизненный путь или наоборот? Возвышают они нас над окрестными землями или топчут наше врожденное достоинство? То есть правы были люди, начиная всю эту петрушку, или же ошибались?
На этот вопрос дает ответ только бракованная продукция. Если бы не было бракованной продукции, мы бы, наверное, даже и не замечали, что живем среди вещей. Если бы не было бракованной продукции, не было бы ни совещаний по качеству, ни фельетонов, ни очередей в бюро ремонта. Было бы даже как-то странно: проснулся — и ничего нет. Все, что надо, крутится, служит, работает, или, говоря проще, облегчает жизнь.
Но, слава богу, бракованная продукция существует. А существуя, подчеркивает, что человеку есть еще куда стремиться.
Конечно, человекам свойственны разговоры на самые возвышенные темы. Л. ЛИХОДЕЕВ
Но чаще всего они говорят о качестве продукции. Статистика показывает, что иа триста сорок семь разговоров о,сломанном пылесосе приходится всего три с половиной разговора о «Ромео и Джульетте»,
О качестве продукции разговаривают все.
Этот вопрос занимает всех, и каждый считает себя специалистом по качеству.
Бытует, однако, мнение, что лучше всех знает про брак потребитель. Мол, никто лучше его не может определить, годится вещь для повседневного пользования или нет.
Я думаю, это — преувеличение. Конечно, потребителю приходится сталкиваться с некоторыми аспектами освоения продукции. Ну, например, почему машинка не крутится, или почему туфли не носятся, или почему чашка разваливается. Мало ли какой брак он покупает? Но профессионального знания у него, конечно, нет.
Лучше всех знает, что такое брак, конечно, не потребитель. Лучше всех знает, что такое брак, тот, кто этот брак делает. То есть производитель. То есть профессионал в вопросах брака.
Допустим, вы сдуру купили туфли, которые нельзя носить. Что вы можете сказать о них? Что подъем жмет? Что каблук отвалился? Что цвет у них дурацкий? Все это поверхностная, неглубокая самодеятельность.
Только тот, кто этот брак изготовляет, разбирается в нем глубоко и академично. Вы говорите: подъем? А он вам скажет, что у него такое колодочное хозяйство, что иного подъема он вообще делать не может. Он делает брак, согласно технологии, дорогой товарищ. Вы говорите: каблук? А он, еще когда этого каблука и в помине не было, уже знал, что каблук отвалится. Потому что при помощи тех средств, которыми он располагает, каблук вообще не может держаться прочно. Вам цвет не подходит? А у него такие красители, что было бы удивительно достичь с их помощью вообще какого-нибудь цвета.
Меня всегда удивляло чрезмерное самомнение потребителя в вопросах качества. Ну что он может знать, потребитель? Что чашка у него лопнула, к примеру? А производитель точно знает, что не могла она не лопнуть. Для нее еще только сырье добывают, а производитель уже смотрит вдаль и предвидит, что она развалится. Потому что привезут ему это сырье в таком вагоне, в котором можно возить не нежное конкретное сырье, а только общие суммарные материальные ценности, да и то навалом. Более того, в отличие от дилетанта-потребителя производитель точно знает, что чашка разваливается
по всем законам физики, лирики, технологии, химии, юриспруденции и премиальной системы. Еще более того — если чашка, которую он лепит, не развалится, он же начнет в бога верить! В чудеса! Он же отшатнется от своего материалистического мировоззрения и ударится в идеализм!
Производитель знает все. Поэтому задача производителя — не удивляться, а, наоборот, разъяснять населению вопросы брака.
Но производитель отгорожен от потребителя товаропроводящим прилавком, за которым стоит продавец. Задача продавца заключается в том, чтобы поближе познакомить покупателя с браком. Это ему удается, ибо, как сказал один мудрый продавец (цитирую дословно): «От безысходности судьбы все равно купит». И вот покупатель покупает, а продавец в это время краснеет.
Накрасневшись всласть, он идет к производителю и говорит:
—  Вася, ты меня уважаешь?
—  Нет,— говорит   производитель,— я тебя не уважаю. Я не уважаю ни стариков,  ни женщин,  ни детей.   Мужчин я тоже не уважаю.
—   Но ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Мы же   работаем   для   нашего родного покупателя, чтоб ему было хорошо!
—  Ты меня смешишь!  Не знаю, как
ты, а я работаю не для покупателей, а для показателей. Я в рублях и тоннах работаю! Мне лишь бы тонны и рубли, а покупатель — это твое дело! Отстань!
И, конечно, производитель прав. Что может сделать ему покупатель со своим самодельным миропониманием? Жалобу написать? Ехидный вопрос подкинуть?
Может быть, он ему премиальную систему изменит? Или выведет отделы технического контроля из-под ведения дирекции? Может быть, он станет штрафовать поставщиков не на государственные деньги, коих никогда не жаль, а на ихние кровные?
Ничего он не сможет. Не силен.
А вот я, например, как закоренелый потребитель, не суюсь со своими рацпредложениями. Я против самодеятельности в вопросах качества продукции. Что я могу? Вопрос могу задать. Почему, мол, иногда, в некоторых случаях, у нас кое-где попадаются некачественные товары перед лицом борьбы за всеобщее и равное высокое качество?
Этот вопрос уместен особенно сегодня, когда Крокодил открывает на своих страницах выставку бракованной продукции. Ведь наряду с браком, можно сказать, бок о бок существуют вещи красивые, добротные, удобные. Холодильник, сгоревший при включении, и холодильник, который безропотно служит добрый десяток лет. Туфли, скособочившиеся после первой прогулки, и туфли, которым, как говорится, сносу нет.
Добрые мастера — золотые руки тоже приглашены сегодня на Выставку Плоховатых Вещей. Чтобы посмеяться. Посмеяться над теми, кто приносит в наш дом лишь хлопоты и огорчения.

Сообщить куда следует